Идут века, шумит война…

История страны — это история каждой семьи, каждого человека. Неразрывно связанная с поколениями, она касается каждого, кто живет сегодня и будет жить завтра. Недаром говорят: «Память — великий дар народа». Это вечное понятие.

Память многогранна. Это память и о прожитых годах, улицах, домах, о праздниках, обычаях, об истории деревень, память рода.

Если обойти и расспросить всех, кому за семьдесят, восемьдесят, девяносто об их предках, о месте, где они жили, о событиях и записать все это, то есть материализовать их память – это будет материал «на вес золота».

Война – это большое потрясение для нашей страны, это большие потери, и конечно это героизм русского народа. В 1941 году не было, наверное, не одной семьи из которой не ушёл бы на фронт отец, брат, сын, внук, муж.

Я родилась в мирное время, ни разу не видела разрыва бомб, не слышала свиста пуль, не знаю, что такое голод. Но о войне я знаю, и слышала много от своих родителей. В моей семье тоже есть участники этой страшной войны.

Вагайский райвоенкомат 16 февраля 1943 года отправил большую партию в училище допризывников l925 года рождения. Среди них был и мой прадед Плесовских Дмитрий Андреевич (на фото в первом ряду, посередине).

Курсанты училище не закончили. Училище подняли по тревоге, переодели в новое обмундирование, спешно заменили курсантские погоны на солдатские и поехали на фронт.

Была одна из историй которая мне очень запомнилась которую рассказывал мой прадед моей бабушке и маме (к сожалению, когда я родилась его уже не было в живых):

из 22-го запасного стрелкового полка, стоявшего в лагере под городом Бердском Новосибирской области, моего прадеда Плесовских Дмитрия Андреевича, как изучавшего основы артиллерийской стрельбы, в декабре 1943 года перевели из пехоты в 120-ти миллиметровую минометную батарею 314-го стрелкового полка 46-й стрелковой дивизий 2-й Ударной Армии в качестве пополнения на Ленинградский фронт. Здесь командир полка и командир минометной батареи лейтенанта Хрестюка приказал сержанту Краснову, назначив его командиром группы, и моему прадеду, старшему разведчику, проникнуть в тыл врага для выявления его огневых точек.

Сержант Николай Краснов, он родом из-под Ленинграда, хорошо ориентировался на местности, отлично умел пользоваться картами. Зная ленинградские места, он разработал по карте их, маршрут. Для подготовки похода в тыл к фашистам дали неделю срока. Первые двое суток мой прадед с сержантом Красновым вели наблюдение за передовой линией противника, определили болотистое место, где будет совершен переход.

Для перехода линии фронта их обмундировали легкой одеждой, маскхалатами, снабдили сухим пайком, вооружили автоматам, ножами-финками и одним биноклем. Личные документы сдали старшине роты. Вечером, после ужина, без задержки отправились на выполнение боевого задания. Шел снег. Командир взвода управления, лейтенант Василий Сопин провел их через линию обороны наших войск до нейтральной полосы. Он пожелал им успеха, по-отечески обнял каждого, по сути еще мальчишек: сержанту Краснову Николаю – было 20 лет, а моему прадеду Плесовских Дмитрию Андреевичу – было всего 18 лет. Он ведь понимал, что отправляет их почти на верную гибель. И по нему было видно, что ему очень жаль. Но обстановка на фронте требовала добывания важнейших сведений: готовилась Псковско-Островская операция. И сказал им лейтенант Сопин дрогнувшим голосом: «Ну, вперед, ребята …»

И они пошли след в след, а потом поползли по-пластунски. Немцы периодически давали пулеметные очереди в темноту, выпускали осветительные ракеты. На окраине болота при свете ракет вырисовывалась их оборона. На счастье, Краснова и моего прадеда она оказалась неплотной: по передовой ходил один немец туда и обратно с перерывами по 10-15 минут. И вот в один из этих перерывов они бесшумно быстро переползли передний край врага. Второй линии обороны здесь у немцев не было и они, поднявшись в рост, углубились в сосновый лес. Этот бор оказался густым, но небольшим, примерно с километр. Здесь, на окраине бора, мой прадеда Плесовских Дмитрий Андреевич с сержантом взобрались на высокую раскидистую сосну. За двое суток сидения в ветвях сосны им удалось установить нахождение нескольких фашистских артиллерийских батарей. Кроме того, они обнаружили, что по бору шла дорога, по которой часто передвигалась фашистская техника. Все эти данные сержант Краснов наносил на карту. По этой дороге прошло и отделение солдат с овчарками, чуть было не погубившее их: одна овчарка рвалась к сосне, но солдат ударил ее и продолжал идти, не обращая внимания на ее порыв …

Через двое суток ночью они перешли болото, зашли в сожженную деревушку, устроились у трубы сгоревшей избы, замаскировались и начали вести наблюдение. В небольшой роще вскоре обнаружили скопление легковых автомашин. Так им удалось засечь какой-то фашистский штаб. И сержант Краснов отметил это место на карте, отметил также не очень замаскированные и охраняемые склады с боеприпасами и продовольствием. Трое суток с этого места они наблюдали за противником, обнаружив много важных с военной точки зрения объектов, которые должны быть уничтожены.

Выполнив задачу, возвращались в свою часть той же тропкой по болоту и вдруг они увидели — идет к ним навстречу немецкий солдат. Но он не увидел их из-за вывороченной снарядом коряги и не спеша прошел мимо.

С наступлением темноты они вышли из укрытия и пошли к передовой. В свете немецких осветительных ракет увидели: сидит на колодине к ним спиной гитлеровец и, видимо, либо спит, либо дремлет. Им оставалось только одно — бесшумно убрать его. Сержант бросился с финкой на фашиста. Однако немец, услышав бросок, поднялся. Но выстрелить не успел — сержант ухватился за его автомат, а моему прадеду пришлось заткнул фашисту рот кляпом, который у разведчиков имелся всегда, связал ему руки. Они показали фашисту путь в их сторону. Вся эта операция заняла 2-3 минуты. И они втроем побежали.  Сержант Николай Краснов впереди, немец в середине, а мой прадед был замыкающий. Но

немец бежать не мог — не хватало воздуха. Тогда пришлось выдернуть у него изо рта кляп. Добежали они до середины нейтральной полосы, и тут их накрыл огневой шквал. Страшное это дело — огневой шквал! В любую секунду может настичь смерть. «Кто не испытал этого — не поймет» (так говори мой прадед Дмитрий Андреевич).

Они залегли, прижав и фашиста к земле. Лежали долго, пока не прекратился огонь. Наконец успешно добрались до свои. Карта сержанта Краснова, боевого друга моего прадеда, оказалась изрядно подмоченной рыжей болотной водой, но не пострадала – все огневые точки, штаб и склады врага на карте сохранились. Ординарец начальника артиллерии полка сержант Кузьмин ждал их на командном пункте роты. Ему и была передана карта с целями на уничтожение. Задание ими было выполнено. «Да еще «языка» с собой привели…» (со слов моего прадеда).

Командование части за успешное выполнение боевого задания представило — сержанта Николая Краснова и моего прадеда Плесовских Дмитрия Андреевича — старшего разведчика, к правительственным наградам: сержанта к ордену Славы, а моего прадеда Плесовских Дмитрия Андреевича — к медали «За отвагу»!

Война, продолжалась.

Это история не вымышленная (фамилии, имена все записано моей бабушкой Плесовских Лидии Дмитриевны (мамы моей мамы) со слов ее отца, и моего прадеда Плесовских Дмитрия Андреевича!

Мой прадед был представлен к множеству наград!

История- сокровищница народных дел, свидетельница прошлого, пример и подражание для настоящего. Нужно изучать, хранить и приумножать её!

Идут века, шумит война

Встает мятеж, горят деревни,

А ты всё та ж моя страна,

В красе, заплаканной и древней

Доколе матери тужить?

Доколе коршуну кружиться?

Гаврилова Дарья 4 «А» класс

Мамедьяров Тимур 1 «Д» класс